Цветение баррингтонии пробуждает край светлой тоски

Каждый раз, когда цветет баррингтония, я вспоминаю прошедшую пору юности.

Мне никогда не доводилось стоять посреди Чыонгша, любуясь распускающимися лепестками. Море и острова для меня — это воспоминания о поездках, устремленных к тем краям, об услышанных историях, фотографиях и томительном ожидании вестей от любимого человека, несшего службу на далеком острове. Поэтому, встречая баррингтонию здесь, на материке, в таком привычном месте, я всем сердцем по-прежнему устремляюсь к морю.

Один силуэт дерева, гроздь бутонов, цветок с нежно-розовыми на кончиках тычинками — и этого уже достаточно, чтобы всколыхнуть былые воспоминания.

В те дни я была молода, полна воодушевления перед поездками и мероприятиями, посвященными родным морям и островам. Каждое путешествие открывало что-то новое, помогало глубже понять и полюбить этот край. Места, которые раньше были знакомы лишь по карте, постепенно становились близкими и родными. Я начала следить за погодой в открытом море, внимательнее слушать сводки новостей о море, дольше задерживать взгляд на фотографиях островных солдат. Ведь там нес службу дорогой моему сердцу человек. Поэтому море для меня — это еще и очень личное ожидание.

Моя юность прошла именно так — среди этих радостей и этой светлой тоски.

Для меня этим образом стали цветы баррингтонии.

Март в Мемориальном комплексе воинов Гакма (община Камлам) остался в памяти навсегда: колышущиеся на ветру цветы баррингтонии пробуждают во мне еще более глубокие чувства. Каждый раз, участвуя в памятных мероприятиях, возлагая вместе со всеми цветы, зажигая благовония и склоняя голову в минуте молчания в память о погибших героях, я чувствую, как сжимается сердце. В струящемся дыме благовоний я думаю о солдатах, оставивших свою юность в морской пучине; думаю о матерях, женах и семьях, которые ждали, но так и не дождались своих родных. Есть истории, которые и после услышанного не отпускают сердце, есть слова памяти, от которых на глаза наворачиваются слезы.

После церемонии поминовения, неспешно идя по дорожкам, мы с коллегами всегда ощущали удивительное умиротворение при виде белых и нежно-розовых соцветий, мелькавших среди других цветов на территории комплекса, таких кротких в лучах солнца. Там, где бережно хранится столько скорби, деревья по-прежнему зеленеют, а цветы распускаются. Любовь к родным морям и островам продолжается в таких возвращениях — от сегодняшнего трепета в душе к осознанию долга беречь и созидать в будущем. Каждый сезон цветения здесь словно напоминает мне о том, как важно ценить каждую встречу, каждое доброе слово и каждую весточку о том, что на далеких рубежах все спокойно.

Позже, перейдя на новое место работы, я снова увидела цветы баррингтонии вдоль дорожки, по которой ходила каждый день. Дерево было суховатым, с редкой кроной, да и листва не отличалась сочной зеленью. Но на душе стало так тепло и близко, будто среди всего чужого я вдруг встретила давнего знакомца.

Мне так дорог этот иссушенный, но стойкий облик. Не знаю, сколько солнечных дней пережило дерево, сколько влаги его корни по крупицам вобрали из земли, чтобы взрастить эти соцветия. Белые с нежной розовинкой цветки лежат на земле во дворе, их лепестки еще хранят влагу. Дерево так и цветет: одна волна едва отцветает, как незаметно за ней следует другая.

Вот и в Нячанге снова настал сезон дождей. Ливни щедро поят землю вокруг ствола, смывая пыль с каждого листа. Стоя под навесом и глядя, как вода бежит по двору, я думаю о корнях, которые наконец напиваются вдоволь после засушливых дней. Скоро на дереве появятся свежие зеленые побеги, крона станет гуще, а новые цветочные гроздья вновь напитаются живительной влагой земли.

Бывает, утром после дождя я прихожу на службу, когда на листьях еще блестят капли. Под деревом лежат цветки, опавшие за ночь. На ветвях новые гроздья бутонов жмутся к только что пробившейся зелени. И я иду по влажному двору с легким сердцем. Позади баррингтония тихо встречает дождь. Впереди ждет новый день.

Я все так же храню в сердце прежние поры цветения баррингтонии: дни юности, обращенной к морским островам, поездки в знак благодарности, месяцы тоски по тем, кто несет службу на дальних рубежах. А теперь у этой дорожки к тем воспоминаниям добавились тихий двор, навес, коллеги и череда дел, которые постепенно становятся такими родными.

Я долго стою и любуюсь, внезапно осознавая, что и сам пускаю здесь корни.

АН НЬЕН