Смещенный перекресток, шлагбаум и первый кинотеатр в моей жизни

Строго говоря, это был просто тройной перекресток, слияние улиц Хуинь Тхук Кханг и Фыок Хай (ныне улица Нгуен Чай). Но чуть наискосок напротив проходила грунтовая дорога из Депо (зоны обслуживания поездов станции Нячанг). Позже эту дорогу расширили и заасфальтировали, как бы пытаясь соединить с улицей Хуинь Тхук Кханг, поэтому она стала похожа на перекресток — смещенный перекресток.

Это произошло десятилетия спустя, а когда мне было 5–6 лет (примерно в 1973–1974 годах), дорога Депо была еще совершенно безлюдной. Обычно ею пользовались те, кто срезал путь из квартала Май Ныок через сад Зыонг в Фыок Хай, а затем спускался в Ксом Мой. Моя семья жила в квартала Май Ныок. Когда я учился в первом классе школы Куок Туан, я ходил по этой дороге с ребятами постарше в Фыок Хай поиграть.

Тогда я увидел смещение не только в дорогах, но и в жизни внутри и снаружи района Депо. Внутри нашего квартала дома в основном были с жестяными крышами и дощатыми стенами, там был бедный рынок под названием Чом Хом, а грунтовая дорога проходила через густой питомник, откуда торчали деревенские банановые кусты. В то же время на углу улиц Фыок Хай и Хуинь Тхук Кханг стояли ряды благоустроенных кирпичных домов, ярко светились витрины магазинов, и царило оживленное движение.

Эти «два мира» были разделены шлагбаумом почти в самом конце дороги Депо. По ту сторону была оживленная улица, по эту — территория железной дороги, где на заброшенных путях в безлюдном саду стояли старые вагоны. Несколько раз в день, когда должен был пройти поезд, дежурный опускал шлагбаум. Поезд со свистом и грохотом проезжал, после чего шлагбаум поднимали.

Затем были месяцы, возможно, из-за соображений безопасности, когда дежурный держал шлагбаум постоянно опущенным, превратив его в контрольно-пропускной пункт. Пропускали только взрослых после четкого объяснения причины, а детям проход был запрещен.

Мы с моим одноклассником по имени Дыок, который жил неподалеку, часто бродили у шлагбаума. Вдоволь накатавшись на стоявших там вагонах, мы пытались пробраться на улицу. Выждав, пока дежурный отвлечется на свои дела или увлечется разговором, мы проскальзывали наружу. Несколько успешных попыток привели нас в восторг. Но однажды мы «попались»: дежурный, делая вид, что не замечает нас, вдруг бросился вперед и схватил обоих, как только мы пролезли. После нескольких болезненных щипков за уши, от которых слезы потекли из глаз, несмотря на наш плач и мольбы, он держал нас на месте, заставляя назвать имена родителей, и сказал, что нас отпустят только тогда, когда за нами придут взрослые. Что еще хуже, дома нам досталось еще раз.

Но такова уж горькая правда жизни: чем больше взрослые запрещают, тем больше дети тайком нарушают запреты. Ведь по ту сторону шлагбаума был «мир», о котором мы мечтали. Там находился кинотеатр «Хынг Дао» (сейчас там здание провинциального фонда социального страхования), где вовсю рекламировали гонконгские боевики. В школе на переменах мы спорили за право посмотреть программки новых фильмов, которые приносили старшеклассники.

После той памятной трепки мы с Дыоком больше не пробирались тайком. Вместо этого мы ждали взрослых, собиравшихся пройти через шлагбаум, и умоляли их назвать нас своими племянниками, чтобы пройти вместе. Мы шли к кинотеатру «Хынг Дао» и любовались им вволю. О, как прекрасны были боевые позы суперзвезд, как завораживали взгляды красавиц, нарисованных в преувеличенном масштабе на ярких красочных афишах! Даже названия фильмов, написанные там каллиграфическим почерком, казались летящими. Мы ходили туда-сюда, любуясь кинотеатром и лавками вокруг него, а потом возвращались домой. В то время у нас не было и 5 копеек (су) на хлеб, не говоря уже о билете в кино.

После того как я много раз тайком убегал из дома, чтобы посмотреть на кинотеатр, однажды, после долгой командировки отца в Баолок, он повел всю семью в кино. Нам троим (моей старшей сестре в 5-м классе, старшему брату в 3-м классе) надели новую одежду, которую берегли с Нового года, и мы с родителями поехали на двух сикло в кинотеатр «Хынг Дао». Это был первый раз, когда я действительно переступил порог «храма» своей мечты. Глядя на потолок внутри зала, высокий, как собственный небосвод, я думал, что огромные экраны впереди спускаются прямо с небес. А мягкое кожаное кресло, которое складывалось под сидящим и само поднималось, когда встаешь, казалось настоящим «чудом». Вдруг свет полностью погас, и сзади луч света устремился на только что открывшийся большой экран. Я затаил дыхание перед величественной сценой: табун боевых коней мчался по степи, словно вырываясь с экрана. Появились рыцари, и начался бой. С той секунды я понял, что кинотеатр может перенести меня в фантастические миры с помощью таких передовых технологий.

После 1975 года моя семья вернулась в деревню. Самой большой радостью для детворы было кино на открытом воздухе, которое бывало, кажется, раз в несколько месяцев. «Кинотеатром» тогда был двор кооператива, а экран устанавливали на раме из четырех сухих бамбуковых шестов передвижной киноустановки. Взрослые подкладывали под себя сандалии, а дети сидели прямо на земле, уставившись на экран, который часто гнулся от ветра, из-за чего лица героев в фильме тоже искажались. Однажды ночью, после просмотра знаменитого советского фильма-сказки «Руслан и Людмила», во сне я летал вместе с персонажами, а потом снова увидел себя в кинотеатре «Хынг Дао» много лет назад. Проснувшись, я почувствовал, что скучаю не только по старому кинотеатру, но и с грустью вспоминаю старый уличный угол и городские огни.

Теперь каждый раз, проезжая мимо угла улиц Нгуен Чай и Хуинь Тхук Кханг, я замедляю шаг. Как и в этот дождливый осенний вечер, сначала я остановился только для того, чтобы купить дождевик, но потом задержался еще немного, когда прошлое вновь пронеслось перед глазами, как фильм.

НГУЕН ВИНЬ СЫОНГ